goblin_books (goblin_books) wrote,
goblin_books
goblin_books

Огнестрельное.

Оригинал взят у macbushin в Огнестрельное 6
Алатристе
Продолжаем запихивать запорожцев в европейский контекст.

В статье «Лыцарский роман» социальное положение людей, именуемых в ранний период казачьей истории (т.е. до середины XVI века) в Киевской земле словом «казаки», мы изящно обозначили словом «бичи». Исходя из доминирующего в украинской историографии «промыслово-уходнической» концепции происхождения днепровского казачества. Сам Михаил Сергеевич наш Грушевский цитировал акт ревизии 1552 года, в котором несколько сот жителей Канева и Черкасс именуются казаками и характеризуются в качестве «людей неоселых, незаможных, неприкаянных».
Но, в порядке очередного ревизирования собственных же представлений, задумаемся, могут ли бичи соответствовать требованиям, предъявляемым к наёмникам-аркебузирам XVI века. И дело не в наличии недвижимости или даже бренчащего в гаманце серебра. А просто в самой возможности для людей, добывающих хлеб насущный тяжелой физической (и малопрестижной) работой где-то на окраине географии и за околицей цивилизации, одновременно быть готовыми к выполнению определённых тактических экзерциций и владеть холодным и огнестрельным оружием на нужном уровне. И это не вдаваясь в такие тонкости, как наличие жизненной необходимости для уходника, ведущего добычу рыбы (в товарных количествах) в плавнях Великого Луга, иметь саблю и аркебузу. Учитывая их стоимость и начисто отсутствующую точность при стрельбе. Аркебуза становится грозной силой только при наличии сосредоточенного залпового огня нескольких сотен стрелков, а до эпохи Соколиного Глаза еще двести лет. Объясните мне, чем ножи, копья и луки (которые можно использовать по прямому назначению для промысла зверя и птицы) хуже при встрече с татарами или конкурентами?
А теперь я себя похвалю. Потому, что выход из этой историко-логической закавыки был найден еще в статье «Карта Острова сокровищ». После наплыва на Запорожье ветеранов Ливонской войны (которые и стали запорожцами) «никакой трансформации уходников в воинов не произошло. Ну, корректнее, массовой трансформации. Кто рыбу ловил, тот ее и ловит. Кто хлеб казацкий искал, тот его и ищет. Насколько всё было полюбовно и действительно ли побратимские отношения возникли между ворами и мужиками казаками-профессионалами и казаками из тыловых подразделений – источники молчат. Поскольку о каких-то значительных антагонизмах нам не известно, то будем считать, что каждый выбирал волю и долю казацкую по принципу душевной предрасположенности» (конец цитаты).
И тут нас опять начнёт преследовать проклятье магия слова «казак». Ведь бичей-уходников-то именовали казаками. И на Ливонскую войну набирали пехотные казацкие роты (по крайней мере так пишут уважаемые нами исследователи). И пиратством баловались тоже казаки. И вишенкой на тортике: кавалерийские хоругви конных лучников именовались казацкими. Но от последнего мы изящно прикроемся тем соображением, что pancerni kozacy (которые, к тому же, были просто kozacy, а pancerni мы приделываем, чтобы не путаться) водились в Королевстве Польском, а все прочие разновидности казаков – в Великом княжестве Литовском. Правда, с переходом Киевского воеводства в состав Короны по Люблинской унии, проблема опять встаёт перед нами во весь рост. Но, как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра».
Тем не менее, от слова towarzysz нам таким простым манёвром всё равно отвертеться не удастся. Запорожцы именовали своё сообщество товарыством (товариществом), а друг друга – товарищами. Откуда они такого политесу понабирались?
О том, что такое «товарищеская система» набора наёмников писалось в статье «Огнестрельное 2»
Но там речь шла о конных ротах (хоругвях).  Ротмистр, получив королевскую грамоту – «лист пшиповедны» (list przypowiedni, litterae servitii militaris), в котором подробнейшим образом расписывались условия службы и оплаты за нее, количество и качество вооружения, обязательства короля по возмещению ущерба, понесенного во время службы, нанимал несколько опытных воинов-«товарищей». Последние, как правило, хорошие знакомые ротмистра, должны были явиться на службу с «почтом», состоящим из нескольких коней и вооруженных «почтовых», «шереговых» или «пахоликов».
Однако, выясняется, что аналогичным образом были устроены и пехотные наёмные (драбские) роты. В.В.Пенской в книге «Великая Огнестрельная революция» писал: «что характерно для Польши и в целом для Востока, польская наемная пехота вооружалась в значительной степени метательным оружием (выделено нами. – П.В.) – сперва арбалетами и отчасти луками, а на рубеже XV–XVI вв. – и аркебузами. Пехотный «почт» в среднем имел 9 бойцов – копейщика и 8 стрелков или копейщика, щитоносца-павезьера и 7 стрелков. (Очевидно, что соответственной глубины были и боевые порядки польской пехоты того времени.) Например, ротмистр Пиотровский в 1496 г. набрал пехотную роту численностью в 20 почтов с 16 копейщиками, 6 знаменосцами, 10 павезьерами, 44 стрелками из ручниц и 128 арбалетчиками. Таким образом, древковое оружие применялось в ограниченных масштабах и исключительно для прикрытия стрелков. Ничего похожего на глубокие и массивные колонны швейцарской пехоты или ландскнехтов в Польше конца XV – начала XVI в. мы не встретим…
…Схожие процессы, хотя и несколько медленнее в силу определенного отставания от Польши в развитии, происходили и в Великом княжестве Литовском. Поворотным пунктом в истории наемного литовского войска стало правление великого князя Александра Казимировича, когда в Литве впервые появились в большом количестве наемные солдаты. Уже в 1493 г., готовясь к войне с Москвой, великий князь литовский Александр направил посольство к Яну Ольбрахту и поручил его главе пану Литоверу вступить в контакты с ротмистрами и для начала набрать 300 жолнеров. После того как началась очередная московско-литовская война, с 1501 г. Александр регулярно нанимал солдат в Польше, Моравии и Силезии для войны с Москвой. Так, в 1503 г. на службе великого литовского князя находилось 1163 всадника в 173 почтах, 5952 пехотинца и 237 «коней» в 38 пеших ротах и 11 артиллеристов. Его преемник Сигизмунд I, вступив в очередную войну с Москвой, нанял 5000 наемников и впоследствии продолжил эту практику и в мирное время. В итоге, отмечал белорусский исследователь Ю.М. Бохан, имея возможность на практике сравнить боеспособность наемных рот и шляхетской милиции, литовские власти пришли к выводу о неудовлетворительной боеспособности последней и стали уделять все большее и большее внимание развитию наемного контингента в своем войске. Как писал М.К. Любавский, «…жолнеров (Söldner) ценили не столько за количество, сколько за их качество, за то моральное действие, которое они оказывали в битвах своим искусством и стойкостью на остальное войско»… (конец цитаты).
В статье «Шляхом Сунь-цзы» уже шла речь о том, что пешие казацкие роты Великого княжества Литовского стали набираться с началом Ливонской войны (причем, первый кадровый состав для них дали люди Байды-Вишневецкого, вернувшиеся из московского войска). Отличались они пониженным статусом: ротмистру не нужен был королевский list przypowiedni и на товарищей и пахолков личный состав не делился. Но если казаки позаимствовали у жолнеров такое баґатое слово, как «стация» («У пана атамана нема золотого запасу»), то почему бы и слово towarzysz не прихватить? А «пониженный статус» мы назовём «демократическими традициями», для компенсации которых словечко и пригодилось.
Как, наверное, догадались самые проницательные из читателей, сразу обратившие внимание на портрет Вигго Мортенсена, автор ненавязчиво подводит к той мысли, что одно из многочисленнейших значений слова «казак» XVI столетия – название социальной прослойки, из которой черпали свой кадровый состав наёмники.
Давайте вспомним, чем занимается в свободное от выполнения основных обязаностей время Диего Алатристе? Наёмный убийца, коллектор, заказной гоп-стоп и всякие прочие мутные поручения высоких персон с нехорошим душком. Чем баранта и пиратство лучше?
Увы, не смог найти, как именовали подобных персонажей в Испании XVI-XVII веков, а учитывая размеры испанской армии тех времён таких было преизобильное количество, ни в какое сравнение не идущее с количеством казаков (правильной масти) na Ukrainie.
Зато вспомнил словечко «рутьер». Зацитируем еще раз В.В.Пенского:
"Ведя речь о средневековой войне, – писала французский историк З. Ольденбург, – невозможно не сказать о безотчетном ужасе, который вызывало одно только упоминание о рутьере – существе без Бога, вне закона, без прав, без жалости и без страха. Его боялись, как бешеной собаки, и обращались с ним, как с собакой… Одно его имя служило объяснением всем жестокостям и святотатствам, он воспринимался как живое воплощение ада на земле…». В самом деле, набираемые обычно из низов общества и зачастую из разного отребья, люмпенов, маргиналов, оказавшихся вне традиционной иерархии средневековых «сословий»-tats, наемники-рутьеры были действительно настоящей «сволочью», «сбродом» в изначальном смысле этих терминов, к которой были неприменимы обычаи «правильной» войны. Для них и в самом деле «законы были не писаны». С учетом этого становится понятным, почему войны становятся все более и более кровопролитными. «С одной стороны, – писал Д. Уваров, – это связано с растущей ролью пеших простолюдинов: они не могли рассчитывать на выкуп, поэтому уничтожались без пощады и сами были не склонны щадить противников-рыцарей, даже в ущерб кошельку. С другой стороны, изменившаяся тактика, особенно массированная стрельба из луков по площадям, а также массовый ближний пехотный бой с использованием древкового оружия, делала взаимное избиение трудно-управляемым процессом» (конец цитаты).
"Рутьер" не путать с «кондотьер». Кондотьер – это человек уровня Сагайдачного.
Интереснейшую можно было бы проделать статистическую работу, проанализировав социальный состав рутьеров от времён окончания Столетней войны до окончания Тридцатилетней войны. Если это, конечно, возможно. Потому, что аналогичную операцию с казаками мы точно не проделаем, из-за отсутствия материала. Так что давайте ограничимся общими фразами.
Все, кто еще застал советскую школу (да, в принципе, и постсоветская не далеко ушла) тут же вспомнили особо свободолюбимых крестьян, бежавших в казаки от крепостной неволи. Те же, кто следит за моими писаниями, помнит, с какой настойчивостью ваш покорный слуга талдычит слово «бояре». Однако, простолюдинов тоже не будем сбрасывать со счетов. Если правильно понимать слово «свободолюбивые». Которым жизнь бауэров и бюргеров показалась слишком скучной. С соответствующими последствиями.  Т.е. всякие отбросы общества, маргиналы и сволочь, которым на краю фронтира самое место. И которым, если что, и в плавни за рыбой отправиться  не зазорно.
Разорившиеся бояре и земьяне (шляхтичи). Тут как раз подходит и специфика Киевской земли, и Речи Посполитой вообще, которая по количеству шляхты лишь с испанскими идальго и кабальеро тягаться могла. Правда, шляхта (как и русские дети боярские) свысока смотрели на пехоту. Но голод не тётка. Тут же можно вспомнить и германских раубриттеров (рыцарей-разбойников), которых император Максимилиан наставлял на путь истинный, записывая в ландскнехты. Да и тот же Диего Алатристе уж слишком подозрительно образованный для простолюдина. И в терции он сбежал в тринадцать лет прямиком из школы. В Испании начала XVII века было всеобщее школьное образование?
Наконец, аристократия. Младшие сыны, конечно, не совсем то, из-за особенностей восточноевропейских правил наследования, но в качестве «лыцарских университетов» казачество вполне себе ничего, как мы знаем,  подходило.
Как я красиво вписал «вольных людей» в европейский контекст?!
Словечко «қазақ» подсуропило. Какое-то оно не очень европейское. Так что придётся придумывать всякую там «специфику региона», «особые геополические условия» и прочее там. Зато не пропадёт мой скорбный труд и дум высокое стремленье. И от концепции фронтира не придётся отказываться, а то четвёртый год всяческие феерические фронтирные конструкции возводим и нате вам!
Хотя перспективы открываются интереснейшие. Вот, Иньиго Бальбоа – он кто Диего Алатристо? Да джура он! Вот и о казаках будем писать на смеси татарского с кастильским.
А теперь предложение уважаемым читателям. А накидайте-ка мне сравнений в энтом европейском контексте на подумать.
Можем ли мы найти более-менее вменяемые аналогии подобным сообществам наёмников? Желательно (но не обязательно) учитывать географическую, религиозную, культурную и этническую (в истинно-правильной интерпретации) специфику.
P.S. Швейцарию предлагать. Но с обоснованием
Продолжение следует
Вернуться к предыдущему





Tags: не история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo goblin_books май 21, 2018 17:05 67
Buy for 20 tokens
Тут недавно сериал "Топор" критиковали. Дескать сделали из честного колхозника дурилку дворянскую. Так вам же ясно написали "по мотивам реальных событий". То есть события были, а герои и мотивы вполне себе законный авторский вымысел. Художник так видит. Точнее ему так требуют.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment